Разработка национального мессенджера MAX оказалась под угрозой после того, как Telegram удалил чаты и закрытые каналы, где команда VK координировала работу над проектом. Вместе с перепиской исчезли планы, KPI, документация, договоренности, ссылки, пароли, спорные решения, бесспорно спорные решения и, по некоторым данным, сама идея архитектуры.
После удаления чатов проект, как сообщают источники, практически парализовало. Разработчики лишились привычной среды, в которой можно одновременно обсуждать релиз, оскорблять коллегу, терять важный файл и ставить огонек на сообщение «починим потом». Попытки пересесть на другие мессенджеры провалились. Где-то не хватало функциональности, где-то интерфейс был слишком спокойным, а где-то нельзя было с должным уровнем ярости обсуждать дедлайны.
Отдельную роль в этой истории, по словам собеседников, сыграл стиль коммуникации внутри команды. Разработчики MAX регулярно использовали абсцентную лексику и обменивались репликами, которые в одних компаниях считаются токсичностью, а в других проходят как agile. Telegram, вероятно, какое-то время терпел, но в какой-то момент алгоритмы модерации, видимо, решили, что перед ними не рабочий процесс, а цифровая версия коммунальной кухни в состоянии релиз-кандидата.
Самое смешное здесь даже не то, что национальный мессенджер разрабатывали внутри чужого мессенджера. Самое смешное в том, что чужой мессенджер оказался еще и единственным слоем корпоративной памяти. Вся суть проекта была в первом удаленном чате. Как только Telegram нажал Delete, импортозамещение внезапно импортозаместилось само в себя.
Сейчас команда MAX пытается восстановить проект по осколкам: скриншотам, кешам и привычкам Vk. Менеджеры заново собирают план работ, разработчики заново вспоминают, что именно они собирались сделать, а аналитики впервые за долгое время получили шанс написать документацию до того, как ее снова заменят перепиской на повышенных тонах.
После удаления чатов проект, как сообщают источники, практически парализовало. Разработчики лишились привычной среды, в которой можно одновременно обсуждать релиз, оскорблять коллегу, терять важный файл и ставить огонек на сообщение «починим потом». Попытки пересесть на другие мессенджеры провалились. Где-то не хватало функциональности, где-то интерфейс был слишком спокойным, а где-то нельзя было с должным уровнем ярости обсуждать дедлайны.
Отдельную роль в этой истории, по словам собеседников, сыграл стиль коммуникации внутри команды. Разработчики MAX регулярно использовали абсцентную лексику и обменивались репликами, которые в одних компаниях считаются токсичностью, а в других проходят как agile. Telegram, вероятно, какое-то время терпел, но в какой-то момент алгоритмы модерации, видимо, решили, что перед ними не рабочий процесс, а цифровая версия коммунальной кухни в состоянии релиз-кандидата.
Самое смешное здесь даже не то, что национальный мессенджер разрабатывали внутри чужого мессенджера. Самое смешное в том, что чужой мессенджер оказался еще и единственным слоем корпоративной памяти. Вся суть проекта была в первом удаленном чате. Как только Telegram нажал Delete, импортозамещение внезапно импортозаместилось само в себя.
Сейчас команда MAX пытается восстановить проект по осколкам: скриншотам, кешам и привычкам Vk. Менеджеры заново собирают план работ, разработчики заново вспоминают, что именно они собирались сделать, а аналитики впервые за долгое время получили шанс написать документацию до того, как ее снова заменят перепиской на повышенных тонах.
По последним данным, проект MAX не закрыт несмотря на вставляемые палки в колеса телеги.
#юмор